События

5 марта 2016 года состоялось заседание киноклуба «Сталин с нами», приуроченное к дню 63-летней годовщины со дня смерти Сталина. На повестке дня стояло обсуждение феномена сталинизма и - что важнее и насущнее - его форм бытования в дискурсе, т.е. возможности разговора о нём. Можно ли выстроить диалог в той области, где выражение позиции сводится к полярным реакциям - при(н)ятию или неприятию? На каком языке можно обсуждать явление, которое само себя позицинирует как невопрошаемое (будучи то абсолютно позитивным, то абсолютно негативным)? Как показала практика обсуждения фильма - попытки высказывания об опыте сталинизма - диалога вне художественного пространства, в бытовой реальности не получается. Неудача и показательна - и парадоксальным образом обнадеживающа - как микроскопический, но всё же сдвиг в публичном осознании.

Слово автору и организаторам:

Т.Шахвердиев: Некоторые очевидности – четверть века спустя

5 марта на семинаре в МГУ показал свой фильм "Сталин с нами?" 1989 года. Говорили о том, что он по-прежнему с нами. Спора не было, разговор шёл об очевидном. В стране беспорядок, а всем хочется порядка. Очищенный телевизором Сталин видится строгим, но справедливым. И это наваждение нарастает. Сталинский социализм сулил счастливую жизнь, правда, за облаками, потом. Но тогда была иллюзия цели и смысла. А нынешняя идея "Русского мира" явлена в уже готовом виде, в собственном соку, без примесей. Вот она - и в самой России, и в Крыму, и в Донбассе. И никаких иллюзий. 
 Невооружённый человек боится человека с ружьем. Лицо Сталина понемногу обретает черты Кадырова, в вотчине которого вроде бы и порядок, и спокойствие. Однако от этого порядка и спокойствия тревога ощущается и там, и здесь.
 По-моему, есть один ясный рецепт. Сталинизм исчезнет как наваждение, когда закон будет законом для всех, суд судом, 
парламент парламентом, Конституция Конституцией. Тогда мы перестанем мечтать о железном порядке и сильной руке, а о Сталине будем помнить, как об одной из фигур нашей истории, на которую не молятся, а изучают.

Т. Венедиктова: Очевидное, неочевидное и спор, который у нас не получился (пока).

Я и согласна, и не вполне согласна с Тофиком Рзакулиевичем. Его фильм дал прекрасный материал для разговора про дискурс сталинизма, - его формы, причины воспроизводимости и возможные альтернативы (более разумные и эффективные, чем реакции возмущения и презрения). Выдержать предложенный ракурс оказалось непросто.

Очевидно, что велика потребность человека в мифе, смысловых "гарантиях" и опорах, которые дает миф. Но… миф, как напомнил в своей реплике Дмитрий Гудков, непроницаем для критики. Просветительские усилия по его разоблачению, хотя бы и до зубов вооруженные аргументами и фактами, нерезультативны. Хуже того: разоблачитель нередко и неожиданно для себя оказывается в странной роли анти-мифолога – бессознательно воспроизводит ненавистную конструкцию, вывернув ее наизнанку.

Вот где предмет для серьезного обсуждения, поскольку - зона ответственности людей думающих, публично говорящих и пытающихся учить. Какие, собственно, коммуникативные тактики и приемы есть в нашем распоряжении? Внятных ответов на этот вопрос не прозвучало, и никакой очевидности в этой области нет. Скорее есть растерянность, которую и озвучила, в числе других, одна из участниц дискуссии, недавняя студентка. - Как может она, по совместительству учительница в средней школе, установить контакт с блестяще одаренным, многообещающим 17-летним учеником, который объявляет (и, видимо, считает) себя убежденным сталинистом? Описания "казусов" такого рода вдруг посыпались на нас… как болезненное напоминание. О чем? О том, что общество располагает крайне ограниченным спектром практик, которые обеспечивали бы здоровый контакт с самим собой. Надежды до сих пор привычно возлагаются на воспитательное воздействие «из авторитетного центра» (каков бы он ни был), а встречно выстраиваются тактики пассивной адаптации, или молчаливого «игнора», или скоротечные выплески протестной энергии…

Наступит ли когда-нибудь прекрасный момент, о котором говорит Тофик Рзакулиевич, - когда суд безусловно станет судом, закон законом, парламент парламентом и т.д.? Боюсь, что социальные институции никогда не достигнут столь идеального состояния, - это подсказывает нам «пессимизм интеллекта». Но его, по прекрасному выражению Антонио Грамши, дополняет «оптимизм воли», который и побуждает к продуктивному разноречию, то есть спору. Не вполне состоявшемуся - пока.

 

Мнения зрителей и участников беседы:

Е.Родионова, кандидат биологических наук, старший научный сотрудник ИППИ РАН:

«Я люблю Сталина» - эти слова потрясают. Как это может быть, после 20 съезда и речи Хрущева, после стольких лет рассказов о лагерях, голоде, издевательстве одних людей над другими? Меня удивляет, как много сейчас людей, не желающих знать о преступлениях Сталина, для которых Сталин – кумир. Фильм «Сталин с нами?» был снят режиссером Тофиком Шахвердиевым в 1989 году, но он не просто не устарел, сейчас, как мне кажется, он стал более актуальным, чем почти 30 лет назад. Герои фильма преклоняются перед Сталиным и с удивительной легкостью говорят об «ошибках» сталинской политики - невинно расстрелянных и осужденных на муки людях. Становится понятно, что сталинизм искорежил судьбы всех – не только палачей и жертв сталинской эпохи, но и их детей и, возможно, даже внуков. В одних глубоко сидит уважение и стремление к «сильной руке», а в других – страх перед насилием.

Движется ли история нашей страны по замкнутому кругу или спирали, будем ли мы все время возвращаться к диктатуре и есть ли пути изменения этой траектории? Молодые голоса, которые мы услышали на обсуждении этого фильма, дают надежду на то, что замкнутый круг разорвется.

Аудиозапись дискуссии



Add comment


Security code
Refresh