BEGIN:VCALENDAR
VERSION:2.0
PRODID:-//Кафедра общей теории словесности - ECPv5.1.4//NONSGML v1.0//EN
CALSCALE:GREGORIAN
METHOD:PUBLISH
X-WR-CALNAME:Кафедра общей теории словесности
X-ORIGINAL-URL:https://discours.philol.msu.ru
X-WR-CALDESC:События для Кафедра общей теории словесности
BEGIN:VTIMEZONE
TZID:Europe/Moscow
BEGIN:STANDARD
TZOFFSETFROM:+0300
TZOFFSETTO:+0300
TZNAME:MSK
DTSTART:20240101T000000
END:STANDARD
END:VTIMEZONE
BEGIN:VEVENT
DTSTART;TZID=Europe/Moscow:20241211T173000
DTEND;TZID=Europe/Moscow:20241211T210000
DTSTAMP:20260522T051108
CREATED:20241104T115415Z
LAST-MODIFIED:20241206T074007Z
UID:10440-1733938200-1733950800@discours.philol.msu.ru
SUMMARY:Круглый стол "Секрет «атмосферной» прозы\, или Поворот винта от Генри Джеймса"
DESCRIPTION:Кафедра общей теории словености продолжает серию “молодежных” круглых столов\, на которых обсуждаются классические литературные произведения и их различные адаптации. В рамках этой серии уже прошло два круглых стола: Молодой Чехов. «Драма на охоте»: Жанровый эксперимент и его продолжения в кино (27 ноября 2023 г.) и «Никто не знает\, как об этом рассказывать»: Хулио Кортасар в диалоге с Микеланджело Антониони (18 марта 2024 г.). В центре внимания грядущей дискуссии – классичесая повесть о привидениях от Генри Джеймса. \n  \n \n«Поворот винта» (The turn of the screw\, 1898) Генри Джеймса – едва ли не самая знаменитая в мировой литературе история о привидениях. Большой мастер написал ее ради денег\, но потом оттачивал как шедевр\, — считал свою повесть «безделушкой\, рассчитанной на непростодушного читателя»\, но сам пугался\, когда перечитывал. \nПовесть Джеймса\, как и ее многочисленные адаптации для экрана и сцены (кино\, сериалы\, даже опера)\, обладают мощным «эффектом атмосферности»: как будто ничего не происходит\, но нам сообщается ощущение тайны\, постепенно усиливающегося напряжения\, подстерегающей опасности\, ужаса. Дочитав последнюю строчку\, досмотрев последнюю сцену\, мы очарованы и обескуражены разом\, поскольку не понимаем вполне\, что это было\, и было ли? или только казалось? если казалось\, то кому? \nПрекрасный повод задуматься над секретами «атмосферного» текста\, т.е. над тем\, \n\nкак такой текст вовлекает и удерживает воображение читателя\nкак в нем моделируется и передается опыт столкновения с неизвестным\, загадочным\, опасным\nкакие элементы киноязыка помогают передать «атмосферу» в экранизациях (в разных – по-разному?)\nчем работа зрительского воображения похожа или не похожа на работу воображения читательского\n\nСписок вопросов примерный и может быть расширен за счет вашего читательского опыта. \nВ коротких – на 5-7 минут – сообщениях участники круглого стола поделятся тем\, в чем было интересно разобраться им и что может быть интересно всем. \nФормат мероприятия смешанный – возможно очное и заочное участие. Для получения онлайн-ссылки на круглый стол необходимо зарегистрироваться. \n  \nПРОГРАММА\n  \nТ.Д. Венедиктова\, д.ф.н.\, проф. (МГУ им. М.В. Ломоносова) О жанрах «книжного» разговора \nПролог\nИ.В. Головачева\, д.ф.н.\, проф. (СПбГУ) Сколько поворотов? \nП.Ю. Рыбина\, к.ф.н.\, доц. (МГУ им. М.В. Ломоносова) «The air in which we move»: атмосферность и медиа \n  \nАкт 1.\nПороги\, границы\, перемены состояний: где и как атмосферность родится?\nЕмельянова Софья (МГУ им М.В. Ломоносова) Кто запускает вечный двигатель? Выразительность пролога в «Повороте винта» \nОдна из загадок повести «Поворот винта» – резко обрывающийся финал\, который вызывает недоумение\, не давая ключа к неразрешенным загадкам. Мы считаем\, что ответ авансом содержится в прологе: в нем читатель наблюдает (скорее всего\, не замечая наблюдаемое) то\, как работает «сокрытый двигатель» повествования. Его ядро заложено в истории о мальчике\, который\, увидев привидение\, будит мать\, чтобы та рассеяла страх и успокоила\, чего та не успевает сделать\, поскольку видит то же (the same sight) и удваивает переживаемый ребенком аффект (что и есть «поворот винта»). Безымянная гувернантка дарит историю Дугласу\, тот повествователю\, повествователь читателю\, – при этом происходит трансляция чары\, которая не рассеивается\, как не исчезает призрак\, явившийся мальчику. В сущности\, это плод сверхтонкой манипуляции\, которую текст Джеймса производит с читательским сознанием! Сам о том (до поры?) не подозревая\, читатель становится частью этого механизма\, который обеспечивает интригующий эффект\, только усиливающийся при повторном перечитывании. \nБушин Олег (МГУ им М.В. Ломоносова) Атмосфера «сверхъестественного ужаса»: выразительность финала в «Повороте винта» \nВ отзыве на повесть Г. Джеймса «Поворот винта» Г.Ф. Лавкрафт отмечал\, что несмотря на «слишком елейное и изысканное» повествование\, писателю всё же удалось создать «по-настоящему достоверное ощущение страшной угрозы»\, привнести в историю ощущение «сверхъестественного ужаса». Согласно Лавкрафту «сверхъестественный ужас» строится не столько на буквальном описании страшных событий и явлений\, сколько на изображении психологических реакций персонажей на нечто необъяснимое\, что не может быть вписано в привычную модель реальности и говорит об ограниченности знаний героев о мире. \nВ «Повороте винта» повествование фокусируется на внутреннем состоянии героини\, окружающая реальность воспринимается ею через призму различных «сценариев»\, в которые она пытается себя вписать.  Она то «исполняет роль» героини то любовного романа\, то готического\, то детективного. Появление призраков «запускает» в сознании героини готический «сценарий»\, по-своему натурализующий сверхъестественное. В докладе мы рассмотрим финал повести: как в нем создается эффект «сверхъестественного ужаса»: как «естественная» смерть ребёнка становится «сверх-естественной»\, разрушающей картину мира героини. \nЧеботарева Анна\, МГУ имени М.В. Ломоносова «Мгновение длилось так долго…»: встреча с призраком как временной парадокс \nВсякий раз\, когда рассказчица сталкивается с призраком\, в ее нарративе обнаруживается загадочная «необычайная минута» – аффективно заряженный временной провал. По нашим наблюдениям\, такое событие встречи сопряжено с (также повторяющимся) мотивом «поворота». Само переживание\, внутренняя наполненность «мгновения» — предмет столько же описания\, сколько умолчания. Основная функция этих разрывов в развертывании сюжетного времени — вовлечение читателя\, усиление «атмосферного» эффекта. \nЛевушкина Евгения (МГУ им. М. В. Ломоносова) О глаголе «знать» в форме первого лица в повести Генри Джеймса «Поворот винта» \nВ докладе рассматривается использование глагола «знать» в повести Джеймса. Наличие «знания»\, природа которого неясна\, хотя ценность несомненна\, в ряде коммуникативных ситуаций приписывается собеседнику (второму лицу) или третьему лицу/лицам. Особый интерес представляют эпизоды\, в которых рассказчица\, повествуя о своих усилиях проникнуть в «сговор» детей и призраков\,  использует фразу в форме первого лица (I know)\, и такое употребление глагола встречается чаще всего. Но ее «знание» предшествуют восприятию\, лишено эмпирической основы. Какое же действие она совершает\, претендуя на знание? В разговорах с миссис Гроуз гувернантка утверждает «я знаю» и при этом заметным для читателя образом преувеличивает и лжет. Поскольку экономка играет роль мерила разумности\, ее убеждение тождественно самоубеждению\, между тем как читатель подозревает иллюзорность того и другого действия. \nВолков Семен (МГУ им. М.В. Ломоносова) Scientia potentia est? \nМотив неравнодоступности знания пронизывает повесть Г. Джеймса «Поворот винта». Корень проблемы\, на первый взгляд\, очевиден. Гувернантка переживает — чем дальше\, тем все более остро\, – что ее подопечные знают больше\, чем она\, и ею же умело манипулируют. Почему-то призраки вступают в связь только с сиротками-аристократами\, а защитить их от посягательств может только дочь сельского священника\, в роли «правительницы» (govern — править\, управлять). Обмена знанием между детьми и их учительницей\, при всей тесноте общения\, не происходит — и то же касается отношений между гувернанткой и миссис Гроуз\, низшей по статусу\, неграмотной и со всем послушно соглашающейся. Рассказчица остается в одиночестве: человек\, с которым никто не хочет делиться. \nНаличие знания\, которым можно делиться\, и сокрытие знания —  это альтернативные источники силы/власти. Власть может быть спасительной или разрушительной\, предугадать результат ее использования оказывается невозможно. В рассказе Э. А. По «Человек толпы» герой-расследователь приходит к выводу\, что есть книги\, не дающие себя прочесть. Повесть Джеймса тоже заставляет нас следить за развитием расследования\, чтобы подвести к парадоксальному заключению: его не стоило начинать\, ибо есть знание\, которое лучше не получать. \nМосина Карина (МГУ им. М.В. Ломоносова) Что\, если это бунт детей? \nДети в повести Джеймса – повод к рассказу и герои рассказа. Они – беспомощные жертвы\, которых рассказчица пытается защитить от сил зла\, и они же – хитрые заговорщики\, которые заодно с силами зла. Между злой волей (призраков) и доброй волей (гувернантки) – третья\, детская. Дети чудесно-послушны\, но сами учат свою воспитательницу свободе\, естественности\, музыкальности игры. Может быть\, не призраки не используют детей\, а дети – призраков в игре против воспитательных порядков взрослого мира? Для хорошего/плохого мальчика Майлза игра кончается трагически – исключением из жизни. \nХодорковская Полина (МГУ им. М. В. Ломоносова) «Представь себя на моем месте»: мотив вживания в повести Г. Джеймса «Поворот винта» и в романе «Единорог» А. Бьерке \nВ докладе затрагивается проблема актуализации положения наблюдателя в пространстве на примере повести Г. Джеймса «Поворот винта» (The Turn of the Screw\, 1898) и романа А. Бьерке «Единорог» (Enhjørningen\, 1963). Только после акта слияния перспектив в обоих произведениях рождается «полное представление» (full image) о событии: оно появляется у гувернантки в «Повороте винта» после ее становления на место призрака\, и актрисе из «Единорога»\, играющей роль исчезнувшей девушки на месте происшествия\, вдруг становятся известны все ее чувства\, произнесенные слова. Элисабет (актриса) объясняет знание своими стараниями «проникнуться атмосферой дома». \nОпыт локуса апеллирует к эмоциональной памяти. Воспоминание\, привязанное к месту\, становится иной действительностью. Этот ход напоминает концепцию «rememory» Тони Моррисон: существуют воспоминания\, принадлежащие не конкретному человеку\, но к локусу\, открывая всем ему сопричастным возможность взаимпроницания. Опыт двух героинь поддается подобному описанию: обе пытаются черпать знание из источника\, который разделяют с другими субъектами памяти. \nОстробородова Глафира (МГУ им. М. В. Ломоносова) О лиминальности образа гувернантки в новелле Г. Джеймса «Поворот винта» \nВ современном научном дискурсе под «лиминальностью» понимают «пороговые» и пограничные состояния\, с которыми человек сталкивается на различных стадиях своего развития или развития общества\, членом которого он является. В настоящем докладе мы попытаемся проследить\, с помощью каких художественных средств в новелле Джеймса конструируются лиминальные состояния – в частности\, при создании образа рассказчицы. Также мы стремимся ответить на следующие вопросы: каким образом в новелле стирается грань между миром живых и мёртвых\, между родным и чужим\, между учеником и учителем? Почему в викторианской литературе за гувернанткой закрепилось сразу два клишированных\, но противоположных друг другу образа – «the madwoman in the attic» и «angel in the house»? Как Джеймс их обыгрывает? И как именно многообразие лиминальных образов в новелле помогает создать атмосферу тайны и ужаса? \nНечаева Анастасия (ГМИРЛИ им. В.И. Даля) Упорядочение вразнос\, или Стремление к Другому \nВесомое место в текстовом пространстве повести Г. Джеймса «Поворот винта» занимает опыт «чужого» как неосвоенной (но стремящейся к освоению) формы Другого. Иллюзорная атмосфера стремления к порядку оказывается в повести Джеймса стремлением к разрушению и расщеплению (хаосу)\, что четко отражено в образе гувернантки. Ее неудержимая страсть к спасению воспитанников неожиданно разворачивается в сторону скандала. Чем более отчаянными становятся попытки понять и принять Другого\, тем динамичнее нарастает атмосфера чужести и неизвестности. Стремление к успешному диалогу разрушает коммуникативные связи и работает на аффективную сторону повести. \n                        \nАкт 2.\nУмолчания и звучания: как разглядеть и расслышать атмосферность\nСосина Елена (МГУ им. М. В. Ломоносова) О тишине и «атмосферных возмущениях» в повести Г. Джеймса «Поворот винта» \nМногие исследователи\, писавшие о повести Генри Джеймса «Поворот винта»\, обращали внимание на значимость в данном тексте таких категорий\, как молчание и тишина. Например\, отмечалось\, что явления призраков в повести всегда происходят в условиях подчеркнуто жуткой тишины\, тогда как звук голоса рассеивает наваждение. \nВ докладе предлагается\, учитывая физическую природу звука и тишины и их бытование в физической среде\, обратиться к первоначальному значению слова «атмосфера». Атмосфера – это воздушная среда\, в которой распространяются звуковые волны. Атмосфера поместья Блай характеризуется стагнацией и тишиной (stillness). Приехавшая в поместье новая гувернантка и в буквальном\, и в переносном смысле взволновывает местную атмосферу своей готовностью говорить самой и стремлением разговорить детей и миссис Гроуз. Дальнейшие события можно описать с помощью «метеорологической» метафоры: привнесение в застывший Блай движения (точнее – говорения) извне аналогично перемешиванию резко различающихся по своим характеристикам потоков воздуха\, что способствует появлению оптических иллюзий. Призраки оказываются сродни миражу: с одной стороны\, как порождения потревоженной атмосферы тишины и умалчивания\, а с другой – как преломленное (через сознание гувернантки) отражение неких скрытых от читателей действительных обстоятельств. \nТаким образом\, повесть предлагает читателю погружение в атмосферу\, благоприятствующую миражу\, и\, как следствие\, сам мираж\, но оставляет непроясненными любые более прочные и однозначные основания для его появления\, что и вызывает реакцию недоумения\, неуверенности и тревоги. \nТулина Антонина (МГУ им. М. В. Ломоносова) Как звучит молчание в «Повороте винта»? \nКлючевую роль в повести Джеймса играет мотив молчания\, который усиливает образ ненадежного рассказчика. Именно в тот момент\, когда героиня видит призрака на одной из башен\, она буквально слышит «то напряженное молчание\, в котором потонули все вечерние звуки». Иллюзорность происходящего подчеркивается через отсутствие природных шумов («Грачи перестали кричать в вечернем небе»)\, словно действие переместилось в некий параллельный мир. \nПоскольку героиня пребывает в беспокойных фантазиях\, конструируя собственную реальность\, молчание становится не только тревожным фоном\, но и оружием. Например\, она «прогоняет» приведение Квинта\, не проронив ни слова («Само молчание – которое\, быть может\, стало той стихией\, в которой растворился и исчез призрак»). В рассказе даже можно вывести «язык молчания»\, на котором общаются Флора (бессознательно) и главная героиня (уже сознательно). Однако стоит тишине нарушится\, а волнующим мыслям повиснуть в воздухе\, как начинает прослеживаться объективная реальность. Нарушенное табу на имя мисс Джессел вырывает читателя из иллюзорного мира героини и ставит под сомнение реальность всего происходящего. \nПетропавловская Дарья (МГУ им. М. В. Ломоносова) Насилие как фигура умолчания: источник «нравственного смятения» (moral panic)  \nВ позднем предисловии к «Повороту винта» Джеймс подчеркивал\, что создание «достаточно общего представления о зле в целом» может послужить отправной точкой для множественных прочтений и интерпретаций\, с учетом личного опыта читателей\, культурного и социального контекста и т.п. Именно поэтому многие элементы сюжета оказываются вынесены за рамки повествования\, что позволяет говорить об использовании приема умолчания в тексте произведения как одного из способов создания «атмосферы». На наш взгляд\, объектом умолчания становится прежде всего насилие. \n«Ненадежность» рассказчика\, безусловно\, провоцирует фундаментальную неопределенность в отношении «кодов»\, связанных с психологическими процессами\, моральными и религиозными ценностями. Как отмечали исследователи творчества Джеймса\, например\, в сборнике статей ‘A casebook on Henry James’s The turn of the screw’\, когда уровень интерпретативной тревоги достаточно высок\, мы имеем дело с тем\, что можно было бы назвать «критической моральной паникой» (‘critical moral panic’). В данном контексте тревога читателей усиливается не только присутствием сверхъестественных элементов\, но и проникновением «атмосферы» греха в особую сферу\, созданную «викторианской» рамкой идеи детской невинности\, женской чистоты и «невыразимости» сексуального. Не объясненное возвращение Майлза из школы\, порочный характер отношений мисс Джессел и Питера Квинта в прошлом\, и что самое пугающее для миссис Гроуз – возможное аморальные и «противное природе» воздействие\, оказываемое призраками на детей в настоящем – такими оказываются составляющие части категории насилия\, реализуемой в интерпретациях новеллы Джеймса. \nТаким образом\, отказ от открытого отображения насилия создает пространство для «моральной паники»\, когда под вопросом оказываются нравственные и религиозные ценности как миссис Гроуз\, так и самих читателей\, а также нормы художественной и моральной интерпретации. \nМоскотина Маргарита (РГГУ) Саспенс как атмосферный эффект: от прозы Джеймса к сериалу 2020-го года\n \nВ задачи исследования входит выявление авторских приёмов формирования саспенса  у Генри Джеймса\, которые могут или не могут быть использованы в произведении\, предназначенном для экрана: какие тропы были позаимствованы режиссёрами у писателя\, как интерпретированы и модернизированы под современную им публику. \nМатях Виктория (МГУ им. М. В Ломоносова) Рождение хоррора из духа музыки: лейтмотивы в опере Б. Бриттена «Поворот винта» \nДоклад исследует адаптацию повести Генри Джеймса – одноимённую оперу\, созданную Бенджамином Бриттеном. Литературная двусмысленность\, выраженная с помощью ненадёжного рассказчика\, и атмосфера неопределённости\, переосмыслена в музыкальных и сценических средствах оперы. Центральный вопрос\, возникающий у читателей по прочтении повести – реальны ли призраки или это плод воображения гувернантки\, – сохраняется в опере. Бриттен передаёт эту двусмысленность с помощью музыкальных лейтмотивов\, диссонансов и повторяющихся тем\, которые подчёркивают психологическую нестабильность героини. Камерный оркестр становится инструментом глубокого драматического анализа: стаккато струнных\, тритоновые интервалы и глиссандо арфы усиливают чувство тревоги. Каждый персонаж оперы получает индивидуальную музыкальную характеристику\, от зловещей мелодики призраков до амбивалентных детских мотивов Майлза и Флоры\, создающих ощущение скрытой угрозы. Сценическая постановка оперы «Поворот винта» в Мариинском театре выделяется минимализмом и лаконичным визуальным языком. Освещение и работа с тенями создают атмосферу потустороннего ужаса\, а символические декорации\, такие как пустые рамы и наклонённые плоскости\, подчёркивают замкнутость и хаос внутреннего мира героев. Опера Бриттена соединяет музыкальный и сценический язык для передачи субъективного восприятия героини\, превращая её страхи и сомнения в центральный элемент повествования. Таким образом\, адаптация Бриттена открывает новые уровни интерпретации произведения Джеймса\, предлагая зрителям пережить атмосферу «ужаса неопределённости» посредством синтеза звука\, света и драматургии. \nУмерова Эльвина (СПБГУ) От текста к экрану: адаптация и трансформация «Поворота винта» Г. Джеймса в сериале «Призраки усадьбы Блай» М. Флэнагана \nВ докладе рассматриваются особенности адаптации и трансформации повести «Поворот винта» (The Turn of the Screw\, 1898) Генри Джеймса в американском телесериале «Призраки усадьбы Блай» (The Haunting of Bly Manor\, 2020) Майка Флэнагана. Основное внимание уделено переосмыслению готического жанра и психологической амбивалентности\, составляющих ядро художественного текста Г. Джеймса. Кроме того\, рассматриваются визуальные и кинематографические приёмы\, используемые для создания атмосферы ужаса и напряжения\, и их связь со структурой повести. Доклад позволяет продемонстрировать\, что процесс адаптации в данном случае выступает не только как классическая интерпретация литературного первоисточника\, но и как его модификация\, позволяющая сохранить ключевые элементы повести\, одновременно развивая его проблематику в соответствии с запросами и ожиданиями современной аудитории. \nБочкова Полина (МГУ им. М. В. Ломоносова) Опознание «другого» в повести Джеймса и фильме А. Аменабара «Другие» \nВ повести и фильме «другие» присутствуют в замкнутом домашнем пространстве\, при этом трудно сказать\, кто из них больше «свой» или «чужой». Зритель только в финале фильма узнаёт о призрачной природе главных героев\, ведь внешне они неотличимы от людей. В итоге «другими» остаются все\, независимо от того\, на какой стороне они находятся. Рассказчица у Джеймса – «другая» гувернантка в глазах опекаемых ею детей\, а также слуг и предполагаемо существующих призраков. Квинт поначалу опознаётся ею как чужой мужчина\, и это появление (в качестве темного «заместителя» отсутствующего хозяина усадьбы) стимулирует её воображение\, которое создаёт «других» и производит её собственного двойника – воительницу со злом. «Другость» внедряется в структуру личности – это происходит и в фильме Аменабара с Грейс\, сошедшей с ума. По сути\, в положении «другого» может оказаться любой герой\, что лишает читателя и зрителя точки опоры\, оставляя выбор перспективы за ним. \nЛевина Полина (МГУ им. М. В. Ломоносова) Голоса призраков: Звук в «Повороте винта» и «Невинных» (1961) Джека Клейтона \nПовесть Генри Джеймса «Поворот винта»\, известная своей атмосферой неопределенности и возможностью двоякой интерпретации описанных в ней событий\, наполнена звуками: мы слышим (представляем себе\, читая) дождь\, ветер\, пение птиц\, игру на пианино\, колокола церкви\, шаги. Исследователи не раз замечали\, что почти все звуки\, описанные в «Повороте винта»\, оказываются связаны с теми обстоятельствами истории\, в реальности которых читателю нет причин сомневаться\, в то время как со «сверхъестественным» в повести связана тишина\, сопровождающая каждое появление призраков. Например\, в первую встречу с Квинтом гувернантка замечает\, что наступила тишина («the intense hush in which the sounds of evening dropped»)\, а в первую встречу с мисс Джессел – что Флора резко замолчала\, когда та появилась на другом берегу озера. Звук\, его наличие и отсутствие\, таким образом\, становится своеобразной «границей» между\, с одной стороны\, – реальным и фантастическим\, а с другой – между «реальным» пространством произведения (пространством усадьба Блай) и ментальным пространством героини\, в котором\, согласно одной из возможных трактовок происходящего\, и случаются встречи с призраками. \nВ фильме Джека Клейтона «Невинные» (1961)\, признанном одной из лучших киноадаптаций повести\, эта граница\, так чётко обозначенная наличием/отсутствием звука\, стирается. Из специфики кино как медиума следует то\, что звук в своей материальности становится одним из главных средств моделирования атмосферы тайны\, загадки – появление призраков сопровождается уже не зловещей тишиной а\, например\, раскатом грома (последнее появление мисс Джессел). Кроме того\, впервые гувернантка не видит\, а именно слышит призраков – приехав в усадьбу\, она слышит голос\, который зовёт Флору. Важное значение для моделирования загадочной и жуткой атмосферы приобретают также\, например\, песня\, которую напевает Флора\, музыкальная шкатулка\, смех и шёпот – все эти звуковые элементы маркируют пространство фантастического. \nТаким образом\, в адаптации повести Джеком Клейтоном звук теряет свою роль «маркера»\, разграничивающего реальное пространство с фантастическим / ментальным пространством героини\, границы между пространствами стираются\, что только подчеркивает атмосферу неопределенности и напряжения\, оставляя возможность нескольких трактовок происходящего. \nАлиева Дарья (Школа философии и культурологии НИУ ВШЭ) Звук\, сводящий с ума: «Поворот винта» в платформенном сериале «Призраки усадьбы Блай» (2020) \nИзвестно\, что Генри Джеймс в повести “Поворот винта” для создания саспенса задействует различные «готические» звуки. Они же используются в современной адаптации повести – платформенном сериале “Призраки усадьбы Блай” (2020)\, но преобразуются\, моделируя для зрителя опыт гаптического восприятия. В перспективе тактильной слуховой ауральности мы рассмотрим несколько звуковых приемов\, использованных в сериале: 1) пространственные звуки (реверберация\, низкие контрабасы); 2) странные созвучия (атональные партитуры); 3) недиегетическая тишина; 4) телесные и эрго-звуки (крики\, дыхание); 5) индустриальные шумы (скрежет половиц\, стук капель); 6) музыкальные лейтмотивы. Все эти приемы участвуют в создании особой\, тревожной\, атмосферности в сериале: работа со звуком тоньше и незаметнее работы с изображением и направлена прежде всего на создание неопосредованного воздействия\, апеллирует к естественным физиологическим ритмам зрителя. От звука сложнее дистанцироваться\, но он же создает недосказанность – а самое жуткое\, пожалуй\, и есть неизвестность. \n         \nЭпилог\nИ.В. Головачева\, д.ф.н.\, проф. (СПбГУ) «Поворот винта» как территория свободы \n
URL:https://discours.philol.msu.ru/event/%d0%ba%d1%80%d1%83%d0%b3%d0%bb%d1%8b%d0%b9-%d1%81%d1%82%d0%be%d0%bb-%d1%81%d0%b5%d0%ba%d1%80%d0%b5%d1%82-%d0%b0%d1%82%d0%bc%d0%be%d1%81%d1%84%d0%b5%d1%80%d0%bd%d0%be%d0%b9-%d0%bf%d1%80
LOCATION:1-й Гуманитарный корпус МГУ\, ул. Ленинские Горы\, д.1\, стр. 51\, Москва\, Российская Федерация
CATEGORIES:Кафедра,Научная программа,События
ORGANIZER;CN="%5B%3Aru%5D%D0%9A%D0%B0%D1%84%D0%B5%D0%B4%D1%80%D0%B0%20%D0%BE%D0%B1%D1%89%D0%B5%D0%B9%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%B8%20%D1%81%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%81%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8%5B%3Aen%5DDepartment%20of%20Discourse%20and%20Communication%20Studies%5B%3A%5D":MAILTO:philol.discours@gmail.com
END:VEVENT
END:VCALENDAR